Глава 3
Эксперимент

Андрей задумчиво смотрел вслед уходящей девушке. Отвлёк звук смс на телефоне. Он недовольно сморщился.
«Андерс, ты поговорил с Анной? Как можно быстрее уговори её прилететь в Ирландию”.
Странная настойчивость, учителя начала нервировать парня. Девушка и так напугана, слишком много непонятной для неё информации.
«Контакт слабый, она не верит мне. Это займёт время, на неё нельзя давить может испугаться!»
Ответил и убрал телефон в карман брюк, он намеренно снял квартиру в том же доме, где живёт Анна, увидев, как она села в автобус, тоже отправился домой.

Анна
В моей комнате не было плотных штор. Мне нравился лунный свет, а просыпалась я и так рано. Только сегодня ворочаясь в кровати с боку на бок, безрезультатно пытаюсь заснуть. Взяла с прикроватной тумбы телефон. Не писал и не звонил.. Второй час ночи. Хоть баранов считай, закрыла глаза, вспоминая лицо симпатичного безумца. Моё воображение рисовало его заинтересованный взгляд, только для меня он был пугающим и вызывал настороженность. Не знаю, в какой момент мой мозг отключился и был ли это сон, или подсознание, но я оказалась в другой реальности.

Вокруг буйство сочной зелени. Невысокие кустарники жмутся к подножию многовековых деревьев, а под ногами расстилается изумрудный ковер, расшитый мелкими желтыми цветами. В теплых солнечных лучах испаряется влага, и воздух наполнен густым ароматом после дождевой свежести. Я кружусь на маленькой поляне в длинном до щиколоток голубом платье схваченным коричневым кожаным поясом. Светлые волосы, собранные лентой вместо ободка свисают до бёдер, искрятся перед глазами золотыми нитями. Кто-то зовёт меня и прячется за широким стволом дерева. Обхватывая щёки руками ,останавливаюсь, мышцы болят от долгой улыбки.
— (Вместо имени странный гул), это ты? — Жду. Замечая краем глаза знакомую фигуру, переминаюсь с ноги на ногу, сцепив руки за спиной в ожидании, покусываю губы.
В мою сторону движется внушительных размеров парень в железных доспехах. От начищенного металла, как от зеркала отскакивает солнце, не позволяя рассмотреть лицо. По мере его приближения появилось лёгкое головокружение, сердце замерло от предвкушения встречи. Сильные руки подхватывают за талию и кружат, едва успеваю зацепиться за плечи. Пытаюсь держать прямо спину, когда он останавливается. Кончиками пальцев провожу по гладко выбритой щеке, останавливая взгляд на его губах, которые придают лицу особую выразительность, словно созданные для соблазнения и искушения не только юных девиц. Их хотелось поцеловать, и я была в ожидании. Моё воспитание не позволяло сделать это первой. Дотронулась до тёмных волос, свисающих до плеч. Ловлю нежный и любящий взгляд серо-голубых глаз, напоминающих сапфиры в моих серёжках, такой цвет был большой редкостью в нашем замке. Он поставил меня на траву, и остановил прожигающий взгляд на губах. Я не дышала. Наклонился. Осторожно коснулся словно лепестком бархатной розы медленно и нежно провёл по моим жаждущим поцелуя. Потёрся своим носом о мой. Дыхание участилось. Не испытывая стыда или смущения, приоткрыла рот, позволяя ему больше. В ответ он крепко прижимает меня к доспехам, сплетая наши языки, в более яростном и требовательном танце. Откуда-то из глубины вырвался звук похожий на стон, не сразу осознаю, что мой. Он с трудом отстраняется, хриплым голосом, возвращает в реальность.
- (Такой же шум, как и на его имени) не соблазняй меня так, я не железный, подождём согласия твоего отца, получим благословение, и тогда я тебя не выпущу из своих объятий, — он снова подхватывает меня двумя руками за талию и кружит.
— Ну как же, не железный он, ещё какой железный — состроила обидчивую гримасу. — Зачем ты приходишь ко мне в этих доспехах?
Он нежно посмотрел, всё так же держа на весу. Вот же силища! Глубоко вздохнул.
— Если я их не одену, боюсь, твой отец убьёт меня раньше, чем благословит. - Хитро улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами. Опустил аккуратно на землю, взял за руку и потянул к своему чёрному как смоль коню, он ждал хозяина чуть дальше нашей лужайки.
— Прокатимся принцесса…

Потянулась на кровати, закидывая руки наверх блаженно промычала и тут же хихикнула, пряча лицо в подушку. Какая романтика, словно во сне действительно была я, настолько яркие ощущения от прикосновений юноши. Рыцарь и принцесса, откуда у меня появились такие фантазии? Даже исторические фильмы стараюсь переключать, отвергая времена, когда были безграмотные и дикие варвары, не желая погружаться в ту историю. Радовалась, что родилась в это время.
За окном сверкнула молния, освещая на мгновение комнату, на потолке затанцевали тени, и глаза Андрея, они у него были такие же, необыкновенно синие. Моё сердце затрепетало, как бабочка, попавшая в паутину. Всё внутри стремилось увидеть его вновь. Его губы! Мечтательно потрогала пальцами свои. Чёрт! Резко села на кровати. Да что это? Он странный, говорит непонятные вещи, нельзя с ним сближаться. Нельзя! Я решила не тешить себя мечтами о принцах, в жизни такого не бывает, подмяла под себя удобнее подушку, и провалилась в пустую темноту.
На следующий день проснулась ближе к полудню, что было крайне редко и бабушка меня не будила. Я позавтракала наспех яичницей, накормила бабулю кашей, посматривая периодически на телефон. Проверила, включён ли звук. Возможно ли то, что он рассказал вчера хотя бы чуточку, правда?
Сегодня был выходной и пока я убиралась в квартире Маша мне позвонила уже несколько раз. Она ждала меня у себя испытывая высокое любопытство. Дорога к подруге заняла около 20 минут, но этот путь всегда казался мне переходом в другой мир. Район, где жила подруга, пропах свежевыпеченными круассанами из кофейни на первом этаже и какой-то особенной, «статусной» тишиной.
Я позвонила в домофон, подруга жила в одном из элитных домов города. Заслуга отца пожарного, им выдали от государства. Поднялась на лифте, она стояла с открытой дверью и ждала меня в шёлковой розовой пижаме.
- Наконец-то! Проходи, я уже заварила высокогорный улун, который ты любишь.
Квартира Маши была воплощением минимализма, панорамные окна в пол, много света и холодного мрамора. Я невольно поправила рукава своей старенькой кофты.
— У тебя как всегда... стерильно, — прошла на кухню, садясь на высокий барный стул.
— Это называется «порядок», Ань, — Маша ловко разлила чай по тонким фарфоровым чашкам. Она внимательно посмотрела на меня. — Рассказывай. Ты же не всё мне вчера рассказала..
- В общем, этот тип утверждает, что я могу оживлять людей. Что собственно и произошло с тем мальчиком на дороге. - Выпалила как какую-то повседневную новость, не зная, куда деть руки, обняла обеими руками чашку. Когда подняла взгляд на подругу, удивилась её задумчивому виду. Она неожиданно резко подняла указательный палец наверх.
- Я тоже так подумала. Должно же в тебе быть что-то особенное. Иначе зачем мне с тобой дружить. - Засмеялась, поставив чашку на стол.
- Дурочка. Я серьёзно. - Обиделась, отвернувшись в окно.
- Ань, ну ты сама-то слышишь? Ты правда веришь в этот бред? — Маша подошла со спины и мягко приобняла меня за плечи.
От неё пахло сладковатыми духами — Маша была из тех, кто годами не меняет парфюм, если однажды нашла «свой» аромат.
— Маш, а что мне ещё думать? Я в коме сутки провалялась. Он говорит, что он мой «источник», потому что вся моя сила ушла на того пацана. — Я опустила взгляд на свои ладони — самые обычные, ничем не примечательные. — У меня в руках тогда закололо, они сами потянулись к нему. А потом он просто встал и ушёл. Понимаешь?
Я сама не верила своим словам, но мне отчаянно требовались её логика и трезвый расчет. Она же у меня аналитик, всегда разложит всё по полочкам.
Маша повернула стул в сою сторону, упираясь в меня своим цепким взглядом
— Хорошо. Если это гипотеза, её нужно проверить. Как мы можем протестировать твою «чудо-силу»?
- Попробовать поднять бабушку. - Я посмотрела в удивлённые глаза подруги. - Лечить я тоже вроде как могу. Но одна боюсь. Да и бабушку напугать не хочу.
- И чего тогда мы тут сидим. - Отпустила меня. - Жди, я быстро, - убежала в свою комнату. Вышла из неё уже в светлых молочного цвета джинсах и белой худи.
- Ну что пошли поднимать бабулю! - Воинственно пропела моя подруга.
- Маш. Я, вообще-то серьёзно.
- Я тоже. - Взяла меня за руку, вытягивая из квартиры.
На улице заморосил дождь, хорошо, что автобус ждали недолго. Маша нетерпеливо выглядывала в окно, пока мы ехали. У нас были одинаковые дутые чёрные куртки. Это был её подарок нам на восьмое марта. Подчёркивая, что мы с ней как сёстры, роднее некуда.
Остановилась перед дверью нашей с бабушкой квартиры, я обернулась к Маше. Лицо горело от решимости.
— Маш, если всё это — правда, мне сможет помочь только он. Слышишь? — Я сглотнула, чувствуя, как бешено колотится сердце при мысли о том, что бабушка снова сможет ходить. — В телефоне он записан как «Андрей странный». Позвони ему, если... если я не справлюсь.
Маша мягко коснулась моего плеча, успокаивая.
— Ань, мы справимся. Но, — она слабо подмигнула, пытаясь разрядить обстановку, — я с радостью наберу этому красавчику. Нужно же выяснить, псих он или... — Она неопределенно развела руками.
В квартире встретила давящая тишина. Бабушка спала? Мы замерли на пороге комнаты, я побежала в комнату где моё сердце оборвалось, её рука безжизненно свисала с кровати, а из приоткрытого рта вырывались тяжелые, клокочущие хрипы.
— Бабушка! — я рухнула на колени перед кроватью, не видя ничего из-за мгновенно застилающих глаза слез. — Держись, родная, я здесь...
Маша уже судорожно набирала номер скорой на телефоне.
Я была уверена — они не успеют. В груди вдруг стало тесно, дыхание участилось, а по венам, от плеч к самым кончикам пальцев, побежал знакомый огонь. Ладони закололо тысячами невидимых игл.
Я не осознавала, что делаю. Мои руки сами легли на бледное лицо бабушки, поглаживая лоб и щеки. Жар из моих ладоней словно перетекал в неё, кожа начала розоветь, дыхание выровнялось. Я отбросила одеяло и повела руками ниже, над сорочкой, к самым стопам. Каждое движение рождало во мне невероятное, почти физическое блаженство.

Когда пальцы на её ногах впервые за долгое время шевельнулись, я вскрикнула от радости. Бабушка медленно открыла глаза и — чудо! — села сама, сгибая колени.
Меня качнуло. Спина отозвалась ноющей болью, голова закружилась, и я сползла на пол, тяжело дыша.
«Вот что чувствуют врачи, когда спасают жизнь», — пронеслась мысль. Это не было опустошением, скорее приятной усталостью. Значит, я могу. Значит, сил хватит.
Бабушка на радостях свесила ноги с кровати. Едва её стопы коснулись пола, она судорожно охнула — от самого факта, что чувствует их.
— Анечка... что это? Как же это, родная?
Её голос доносился до меня откуда-то из далека словно из под слоя плотной ваты. Мир начал стремительно терять четкость, я поняла - отключаюсь.
Надо мной склонилась Маша, её глаза за расширенными зрачками казались огромными озерами ужаса. Рядом возникло лицо бабушки — ещё мгновение назад сияющее, теперь оно исказилось от новой, ещё более страшной тревоги. Паника в их взглядах была последним, что запечатлела моя память перед тем, как реальность окончательно рассыпалась.
— Скорую звони, Маша! Чего стоишь как вкопанная?! — голос бабушки прорвался ко мне откуда-то из бесконечно длинного коридора.
— Вызвала уже... — донеслось в ответ едва слышным шелестом.
А затем пришла темнота. Она не была пугающей — скорее блаженной, обволакивающей, как теплая стоячая вода. Здесь не было боли, не было ответственности, не было жуткого истощения. Стало удивительно тихо. Но тишина не продлилась долго, где-то на периферии сознания зазвучали голоса. Слов было не разобрать, они напоминали шум прибоя.
Внезапно пространство вокруг начало наливаться тусклым, призрачным светом. Из этого марева, отделяясь от общего фона, ко мне медленно двинулась чья-то высокая тень.